Иногда я слышу от детей:
— А зачем вообще этот альбом? Я его никогда открывать не буду!
И, если честно, я их понимаю.
В 16–17 лет действительно кажется странным, зачем хранить фотографии людей, с которыми ты, возможно, больше никогда не увидишься. Зачем распечатывать собственное лицо, если в телефоне и так несколько тысяч фотографий? И зачем вообще этот альбом, который потом будет годами стоять на полке?
Но мне кажется, мы немного путаем адресата.
Школьный альбом нужен не столько вам сегодняшним: он нужен вам через 10, 20, 30 лет.
Потому что фотографии в телефоне, конечно, тоже имеют ценность. Но их слишком много! Они теряются среди скриншотов, видео, переписок и новых фотографий. Меняется телефон, меняются устройства, аккаунты, облачные хранилища. Что-то удаляется случайно, что-то — специально.
А бумажный альбом просто стоит на полке. И однажды вы его откроете, и, возможно скажете:
«Боже мой. Неужели это я?»
Вы посмотрите на себя — на причёску, одежду, выражение лица. На людей, которые стояли рядом. На того самого друга, с которым вы когда-то были неразлучны. На девочку, в которую были влюблены. На компанию, о которой сегодня уже почти ничего не помните.
И вдруг обнаружите, что школьная фотография сохранила гораздо больше, чем просто внешность.
В ней остался ваш характер, настроение и то, как вы смотрели на людей. То, каким вы были в тот период своей жизни.
Иногда я смотрю на альбомы, которые мы сделали пять или даже больше лет назад, и думаю: этого класса уже не существует.
Эти дети — уже не дети. Они выросли, разъехались по всему миру. У каждого давно своя жизнь.
Но здесь, на страницах альбома этот класс всё ещё существует и будет существовать всегда.
И, возможно, когда-нибудь кто-то откроет его уже взрослым человеком и покажет своим детям:
«Смотри. Вот таким я был. А вот мои одноклассники. Вот моя школа. Вот моя жизнь в то время».
Наверное, именно для этого и стоит фотографировать.
Не для сегодняшнего «ой, я себе здесь не нравлюсь».
А для того, чтобы однажды через много лет сказать:
«Как же хорошо, что это у меня осталось».